Светлана Сивкова. Пресс-портрет 

 

Видеоматериалы

Двадцать девятого октября 2013 года  в истории Музея Мирового океана произошло знаковое событие, которое  оставит след не только в летописи нашего  учреждения культуры, но и столицы Янтарного края! Генеральный директор музея Светлана Геннадьевна Сивкова приняла участие в эстафете Олимпийского огня, приуроченной  к зимним Олимпийским играм-2014 в г. Сочи. Всего 75  факелоносцев были удостоены почетной миссии пронести символ будущей Олимпиады в Калининграде.

 

Материалы печатных СМИ

«АиФ» Калининград
07.11.2007

Юбилей как событие, которое невозможно скрыть от окружения, бывает у человека дважды в жизни: в 50 и в 100 лет. Такого нестандартного взгляда на круглые даты придерживается Светлана СИВКОВА.

Между подготовкой к открытию выставок в Музее Мирового океана и предъюбилейными хлопотами по поводу своего дня рождения она дала интервью для наших читателей.

— Музей Мирового океана — ваше детище. Какое место он занимает в шкале ваших жизненных ценностей: здоровье, семья..?

— Нельзя сравнивать здоровье, благополучие моих близких, музей… — что-то одно выделить не могу. Думаю, самая главная ценность — любовь. К родным, детям, кораблям, музею…

— В День вашего юбилея, 5 ноября, в музее начали работать две новые выставки. Чем на этот раз удивите калининградцев?

— Одна из них — «Янтарная каюта: возвращение натуралиста» создавалась 7 лет. Прежде часть экспонатов можно было увидеть на борту «Витязя». «Янтарная каюта» только что вернулась из Петербурга, где прошла с огромным успехом. Мы даже не ожидали таких отзывов. Посетители писали: «Потрясены. Это лучше, чем «Янтарная комната». Я придумала идею и собирала для неё предметы, поэтому это моя выставка.

Вторая  — «Мир паруса», на которой около 50 работ художника-мариниста Евгения Войшвилло. Мы познакомились в 1983 году в Петербурге, на всероссийских соревнованиях судомоделистов. Он сделал для нашего музея 120 графических работ. Это уникальная коллекция. У него особый дар — он абсолютно точно, до мелочей, воссоздаёт корабль. К сожалению, художник уже ушёл из жизни. В этом году отмечается его 100-летие. К этой дате мы издали в музее книгу. На выставке также можно увидеть и судомодели.

— Ежегодно к разным праздникам музей делает горожанам подарки. Что планируете показать в следующем году?

— Надеемся пополнить экспонаты ко Дню рыбака и Дню города средним рыболовным траулером. Когда-то он был списан и долго стоял в Морском рыбном порту. Сейчас будем его доковать, ремонтировать, придумывать и создавать экспозицию, искать место стоянки. Судно маленькое, но работа предстоит очень большая. Также в июле в Петербурге мы планируем открыть выставку, посвящённую спасению экспедиции Нобеля 80 лет назад нашим ледоколом «Красин». Кроме того, сейчас пройдёт консервация Фридрихсбургских ворот на зиму, и мы начнём их реставрировать. Уже в этом году завершаем реставрационные работы в Стрелковом проходе около Королевских ворот. Что будет там, пока секрет.

— В музее постоянно что-то происходит, жизнь бурлит. Как удаётся выдержать бешеный ритм жизни?

— Когда видишь что-то интересное, уже не можешь остановиться. Моё любимое дело — собирать предметы и делать выставки. А всё остальное — рутина. Моих сотрудников тоже невозможно остановить, когда они работают над выставкой. Любимое дело — это не высокопарные слова, просто так получается, людям интересно. Кроме того, наверное, активность каждому отмерена природой, заложена генетически. Например, мой внук, в отличие от многих своих сверстников, такой же неуёмный.

— Считаете себя успешным человеком?

— Об этом не думаю. Работа идёт и идёт. Не люблю, когда отмечают успехи, награждают орденами и медалями, присваивают звания. Это говорю не для красного словца. Ведь каждая награда тебя обязывает. Мои школьные годы прошли в Германии. Видимо, впитала в себя что-то от той культуры. Поэтому перехожу дорогу только на зелёный свет, на встречи прихожу всегда вовремя, а на территории музея постоянно чистота. И понимаю: если наградили, значит, надо соответствовать. Но звание Почётного гражданина города, считаю, присвоили не мне, а всему коллективу музея за наш общий труд. И говорю: мы — почётный гражданин города.

— Это в вас говорит руководитель. А как женщина? Вы, Светлана Геннадьевна, не скрываете свой возраст?

— Отношусь к этой дате спокойно. Не думаю, что пятьдесят лет — это много. Всё только начинается.

— Как вам удаётся сохранить прекрасную физическую форму?

— Для этого надо быть директором Музея Мирового океана. Один объект — подводная лодка, сначала туда бежишь. Потом взбираешься на «Витязь». После — на «Пацаев». Без передышки проверяешь средний рыболовный траулер. И в тот же день срочно улетаешь в командировку в Петербург. Там побегаешь по «Красину» — и будешь в великолепной форме!

— Значит, в кресле директора не сидите?

— Мало того, стараюсь редко пользоваться машиной. Как наш земляк кёнигсбержец Кант, очень люблю ходить пешком. Во время ходьбы есть время подумать. Часто хожу, когда мне надо придумать речь. И если иногда говорю коллегам: «Я пошла», они знают, что я готовлюсь к выступлению перед открытием выставки…

Портал newkaliningrad.ru
26.01.12

Директор Музея Мирового океана Светлана Сивкова в интервью «Новому Калининграду.Ru» рассказала, почему она приняла предложение возглавить штаб общественной поддержки кандидата в президенты Владимира Путина, из-за чего некоторые ее знакомые отказались войти в эту организацию и зачем вообще существует подобный штаб. Светлана Сивкова отвергла обвинения в использовании административного ресурса, объяснила, почему калининградцы не очень активно поддержали акции «За честные выборы», а также призналась, что не верит в абсолютную справедливость избирательного процесса.

— Светлана Геннадьевна, каким образом получилось, что вы возглавили региональный штаб общественной поддержки Путина? Это была ваша инициатива или вам поступило предложение? И если это было предложение, то от кого?

 — Да, мне поступило предложение сразу из многих мест — и из Москвы, и из Калининграда. Это не была моя инициатива. Рассказывать о том, кто именно пригласил, я не буду.

— Вы сразу приняли решение?

— Нет, я не сразу приняла решение, естественно. За мной стоит огромная работа огромного музея, а эта деятельность отвлечет меня от этой работы.

— А как вам кажется, ваши сотрудники поддерживают ваше предвыборное начинание?

— Мои сотрудники, к счастью, — мои единомышленники. Поэтому, к сожалению, они мне сказали: «Надо взяться».

— А близкие, родные, друзья?

— По-разному. В основном, да, но они меня жалеют. Потому что они понимают, сколько сейчас на меня выльется грязи.

— А раньше вы участвовали в предвыборных кампаниях?

— Никогда.

— Вы, кстати, ранее неоднократно заявляли, да и во вторник на пресс-конференции повторили, что вы — вне политики. Если то, чем вы сейчас занимаетесь в штабе Путина — не политика, то что же это тогда?

— (после паузы) Вы знаете, я хочу понять, как можно разговаривать с властью. Хочу научиться строить диалог. Ведь мы не очень довольны властью на местном уровне. Мы порой не знаем, куда нам идти и что делать. И власть порой не слышит людей или не хочет слышать. Что нужно сделать для того, чтобы власть людей услышала? Необходим диалог.

Помните, раньше была организация — Народный контроль. Я вчера себя почувствовала сотрудником Народного контроля в советское время. К Народному контролю обращались простые граждане со своими жалобами. Сейчас все это положено делать через суд, но достучаться до них трудно. А куда в таком случае обращаться? В какую-то общественную организацию, которая имеет связь напрямую. Сейчас такой связью будет народный штаб. Это люди, которые имеют возможность сразу позвонить и сказать. Я вчера этой возможностью пользовалась. Я звонила. И руководители сразу поднимали трубку, и реагировали. Почему, спрашивала я, вы не можете в течение трех лет сделать канализационно-насосную станцию в Гвардейском районе?

Это административный ресурс, который у меня есть. Но я думаю, что этот народный штаб должен каким-то образом трансформироваться со временем.

— А сейчас есть какие-то идеи для его трансформации. Вы отработаете до четвертого марта, а потом, пятого марта, что?

— Я пока не знаю. Я, конечно, не собираюсь посвятить себя решению данных вопросов, не собираюсь идти в какие-то министры культуры. Я думаю, вы это знаете. Все нормальные люди, которые меня знают, это понимают. У меня есть классное дело, и я им занимаюсь с большой любовью.

Просто я решила, что надо попробовать, коль ко мне обратились, попросили, мне доверили и сказали: «Ну, слушай, ну давай». Ну давай! Я вообще этим никогда не занималась — надо попробовать. В жизни что-то надо попробовать. Я хотела бы быть полезной, потому что я действительно поддерживаю председателя правительства. Я понимаю, что у него масса проблем. Но я понимаю, что другого пути нет на сегодня. Пока.

Поэтому в данном случае я хочу помочь людям и самой себе понять, как решать эти проблемы. Мне, знаете, самой не нравится название — слово «штаб», оно ассоциируется с чем-то военным. Но я думаю, что такая организация, как народный штаб должна в перспективе остаться. Но у народного штаба должны трансформироваться функции.

— Правильно я понимаю, что основной посыл в том, что нет диалога. Кто-то пытается до кого-то достучаться, кричит и коммуникация происходит не совсем успешно.

— Да.

— Но ведь в этой коммуникации две стороны: власть и народ. С народом сложно. Его нельзя враз изменить, новый-то ни откуда не достанем. А с властью проще…

— Что значит «с властью проще»? И с народом сложно, и власть тяжело менять.

— Но, все же, власть проще. Чисто физически невозможно представить смену народа в Российской Федерации, смену власти — можно…

— Вообще каждый народ достоин того правителя, которого имеет. Какой народ, такая и власть.

— Но у нас есть некая проблема, которая проистекает из-за того, что есть две стороны диалога, которые не могут разговаривать между собой, и, скорее всего, проблемы в этих сторонах.

— Ну почему они не могут разговаривать? У них тяжело идет разговор. Но они говорят. Возникают общественные палаты, общественные советы. Может быть, еще не все так хорошо работает, но это все ведь в последнее время возникло.

Буквально в последние 3 года стали возникать общественные организации, где люди стали доводить свое мнение. Ведь до этого, в 90-ые, вообще никого не слушали. Я не могла себе представить, что наши коллеги, занимающиеся вопросами морского наследия, могли организоваться так, что мы стали напрямую работать с правительством России. И мы свои проблемы в правительстве ре-ша-ем! А они их не видят, порой.

Ну, это такой огромный спектр проблем — не до всего доходят руки. Это не только касается нас, нашей страны. Это для всех, может быть, даже для других стран это еще в большей степени актуально. И возникает такой орган, в большей степени общественный, который помогает донести информацию от власти к народу и от народа к власти. Пытается внести какие-то изменения в законодательство. Потому что, на самом деле, законодательство барахлит, если что-то не срабатывает. Надо менять законодательство.

Например, я еще состою в такой организации как Союз музеев России. У нас тоже есть масса своих проблем, связанных с законодательством. И мы начинаем предложения вносить. Мы за последний год такое количество изменений и поправок внесли в законы, что теперь мы понимаем, что законы «читать» можно. Законы, которые касаются культуры, заповедников, уже есть. Мы уже имеем свой инструмент.

— Но этот самый штаб — все равно навязанная сверху структура. А гражданское общество подразумевает некую инициативу снизу. Почему у нас мало общественных организаций, которые были бы влиятельны, но созданы снизу? Почему гражданское общество нужно создавать по наводке сверху? Возможно ли его вообще создать сверху?

— А знаете, я думаю, что общенародный штаб — это инициатива и снизу, и сверху. Я не могу сказать, как он появился точно, но это не в полной мере инициатива Путина. Это еще инициатива Говорухина. А Говорухин — это еще и простой человек. Я — простой человек, я — директор музея. Говорухин — кинорежиссер.

Мне кажется, это было встречное движение. Вы знаете, я могу сказать честно: ко мне обратились — я размышляла, думала, взвешивала. Я понимала, насколько я загружена своей работой, а время отводится сжатое. Что можно сделать за это сжатое время? Я понимала, что мне не нравятся нечестные выборы, и я хочу что-то сделать в этом плане. Меня тоже волновал этот вопрос очень сильно.

— А вы считаете, что выборы прошли нечестно?

— Я считаю, что все выборы проходят не очень честно. Вообще, как и все, что мы делаем с вами, к сожалению, если брать это в целом, конечно. Я думаю, что и выборы, которые проходили тогда, когда мы были молодые, тоже проходили не очень честно. Тогда все как один голосовали 99,9%.

Вы знаете, сейчас, к сожалению, я видела, что нечестными были выборы не только со стороны одной партии. Они были нечестными со многих сторон.

— Но к власти всегда требования выше.

— Да, конечно, естественно. Я вообще считаю, что это позорно. Я вообще не приемлю лжи, вранья, а уж тем более такой.

И, конечно, это плохо. И, конечно, к власти повышенные требования — это тоже понятно. Понятно и то, что нет маленькой лжи и большой лжи. Есть ложь, которая допускается и теми, и другими. Это отвратительно. Я понимаю, что она будет. Как сейчас говорят — какими бы выборы не были, все равно скажут, что они были нечестные. Кто бы ни выиграл — все равно будут говорить, что выборы нечестные. Но если можно что-то изменить, надо это менять. Может быть, я идеалист.

И по поводу ваших слов о том, что штаб общественного доверия нам «спустили» сверху, я хочу сказать следующее. Если со мной разговаривали, и я думала—советовалась, то очень многие те люди, которым я предложила (не все, кто вошел в народный штаб, были предложены мной, кого-то рекомендовали и предложили мне), большинство людей, которым я звонила, согласились сразу.

— А были те, кто отказался?

— Да. Называть их, наверное, не стоит. Но они есть — те, которые нам сказали «нет». И вы знаете, я не настаивала. Потому что я не люблю ломать мировоззрение. Причем я думаю, что эти люди, наверное, будут голосовать, в конце концов, за Владимира Владимировича Путина.

Кроме того, сегодня поддерживать Владимира Владимировича Путина стало как-то немодно. Сейчас модно быть «против».

Вы знаете, «Акела промахнулся», и вот все сразу сжали челюсти и сказали: «Ага!». У нас вообще в стране любят, если кто-то делает ошибки. А наш председатель правительства, конечно, может делать ошибки. Так же, как и наш президент. Это просто человеческий фактор. Могут делать ошибки его сторонники или окружение.

Но мы эти ситуации любим. Заметьте, даже в обычной жизни! Стоит кому-то промахнуться, и я точно знаю — потрут ладони со словам «Да! Ну вот, а говорили — хороший».

Ко мне пришла однажды АТИ (Административно-техническая инспекция — прим. «Нового Калининграда.Ru»). Года 4 назад. И они утром у меня, возле забора музея, обнаружили три пустых бутылки пива и окурки. Мусор. Машина, видимо, подъехала возле лодки, они выпили пиво, выкинули окурки — отдохнули ребята. И утром, в 9 — у нас огромная территория — мой дворник еще не дошел до этих ворот. Они приехали и составили акт. И один из чиновников меня тогда спросил: «Ну что, Сивкова? Умница ты у нас такая, тебя тут все превозносят — чистота у тебя и порядок. Ах-ах-ах! Вот, голубушка, вот теперь будешь отвечать».

И он получил такое удовольствие, зная, сколько сил я трачу, здоровья на то, чтобы содержать эту территорию в чистоте за смешные зарплаты сотрудников и уборщиц.

И я думаю, есть у нас что-то такое злорадное. Да, есть ошибки и у нашего председателя правительств, он их допустил. И я о них вам даже рассказывать не буду. Вы их знаете, эти ошибки, которые произошли — ошибки публичного плана.

— Вы считаете, что к митингам привели именно вот эти ошибки публичного плана, или это были промахи, может быть, в какой-либо более прикладной сфере — политике экономической, социальной?

— Вы знаете, мы живем в этой политике. У нас проблемы с экономикой, у нас безумная коррупция, и с этим надо бороться. Об этом говорят на всех уровнях, включая генпрокурора. Говорят, что нам надо бороться с коррупцией, что 94-ФЗ самый взяткоемкий закон, который связывает нас по рукам и ногам. А в крови у россиян — чувство справедливости. Это очень важное чувство, на которое мы остро реагируем.

— Чувство справедливости по отношению к выборному процессу или жизни в целом?

— И по отношению к выборному процессу, и вообще. Мы видим коррупцию. Видим, что люди при власти все свое состояние показывают открыто. Понимаете, они гордятся тем, что они богаты. Они не стесняются выставлять напоказ предметы роскоши. Им это просто доставляет удовольствие. А вообще это должно быть стыдно в сегодняшнем мире. Вы знаете, скромность должна присутствовать. Но когда мы перешагиваем барьер скромности… В цивилизованной Европе выставлять свой высокий уровень благосостояния напоказ — дурной тон. Это не нравится людям, это вызывает отторжение.

— С вашей точки зрения, то, как прошли митинги в Москве, дает повод для некоторой гордости за гражданское общество?

— Что касается вот этих митингов — прежде всего, толчок, конечно, дали выборы. Это была критическая точка. И посмотрите, митинги-то прошли очень спокойно. Я считаю, что митинги — это вообще нормальное выражение гражданского общества.

Да, конечно. Мы выросли. Мы сказали свое слово. Далеко не все выступавшие на сцене у меня вызывают уважение, порой даже наоборот. Но то, как прошли эти митинги, вызывает уважение. Это понимание того, что народ вырос из коротких штанишек и хочет говорить с властью.

Другое дело, митинговость должна иметь границы. И граница очень тонкая между «миром» и «войной». У меня внук растет. Он такой настоящий мальчик. И я представляю, что был бы он побольше, конечно, туда бы пошел. Митинги — опасное явление. Надо вспомнить митинги, которые проходят в Европе. Это просто ужас! Вот эти битые витрины, люди, машины, дети, подростки. А намерения были хорошие.

— Давайте вернемся в Калининград. И у нас были массовые митинги 12 декабря 2009 года, 30 января 2010 года. Но эти акции не выросли ни во что страшное. Более того, акции протеста «За честные выборы» у нас поддержали с куда меньшим размахом. Почему так получилось?

— Вы знаете, я еще раз повторю, что я политикой не занимаюсь, поэтому я могу в этом плане что-нибудь сказать неправильно. Но мое такое мнение, что Калининград — город аполитичный. Сейчас я не могу сказать, что митинги такие, какие были в Москве, прошли по всей стране. Мы, Калининград, наверное, ничем особо не отличились. Питер, Москва — да. Две столицы. Большей частью на митинги вышла интеллигенция.

— Получается, у нас интеллигенции не хватает? Что изменилось с 2010-го года, когда на улицы вышло много людей, а сейчас — мало.

— Понимаете, в 2010 году у нас были другие митинги.

— Да, по поводу налога. Но и на этих митингах были требования об отставке правительства, Путина.

— Так вот там был транспортный налог — это повод. Сегодня повод — честные выборы, он уже прокатился по Москве и Петербургу. Люди заметили, что уже об этом требовании громко сказали. Я думаю, у нас иное общество, политическая культура другая, наверное, в нашем регионе. Запросы у нас другие. На митинг за налог ведь вышли?

— Вышли.

— А вот за честные выборы — слабенько. Наверное, понадеялись на Москву и Санкт-Петербург.

— Возвращаясь к штабу общественной поддержки Путина. По данным соцопроса ВЦИОМ, 52% населения поддерживают Владимира Путина. При этом само название штаба — «Народный штаб общественной поддержки» — несколько ставит под сомнение наличие такой поддержки. На ваш взгляд, нет ли в формулировке названия штаба некой фальшивости, сомнения в том, что поддержка действительно есть?

— Я вас не поняла. То есть, вы имеете в виду, что если 52%, то стоит ли что-то делать и зачем?..

— ...то предвыборный штаб с таким названием ставит под сомнение данные соцопроса...

— То есть вы считаете, что 52% есть — и достаточно? Во-первых, в нашем городе за Владимира Путина голосуют меньше. И это странно. Человек, который для нашего города сделал столько… Он просто бился за Калининград. Когда было празднование 750-летия, только он мог настоять на том, что оно будет. А посмотрите — какой это был толчок развитию нашего города. И Путин всегда уделяет нам много внимания.

— Но всегда хотелось бы больше и лучше.

— Конечно, конечно. И при том, что он уделяет нам столько внимания, я езжу по стране и мне знакомые говорят: «Ты из Калининграда? Да у вас там просто рай земной». И в стране очень много сделано.

Сейчас Дальний Восток — просто диву даешься. В 80-е-90-е годы, когда я там была,  —  у нас корабль «Витязь» оттуда —  казалось, что просто смерть там наступила. Казалось, что никогда, никогда там ничего не будет. Утрировано говоря, мне казалось, что туда просто надо запустить китайцев — и только они там что-то смогут сделать. У нас до туда руки не дойдут. И сейчас мы видим, как они развиваются.

И как раз то, что наш Калининград так странно голосует, мне кажется даже несколько обидным. Но я-то для себя другую задачу ставлю: надо научить народ и власть слушать друг друга.

— А как вы в принципе относитесь к использованию административного ресурса?

— Я? Ну, во-первых, на выборах административный ресурс нельзя использовать. В каком плане я могу его использовать?

— Ну, допустим, я пришла к вам жаловаться. У меня, к примеру, двадцать лет течет труба.

— Течет?

— Двадцать лет.

— Да.

— И я приду к вам пожалуюсь. Вы же мне поможете?

— Ну, вы считаете, что я использовала свой административный ресурс? Я использовала свой авторитет!

— Это называется авторитет?

— Конечно.

— То есть, если бы вы, к примеру, возглавляли не штаб Владимира Путина, а штаб, скажем, Зюганова...

— Я бы точно также поступала — использовала свой авторитет.

— И вы считаете, что ваш авторитет в таком случае влиял также сильно?

— Я не знаю, мне так кажется. У меня был вчера пример. Гвардейск. Я узнала, кто глава Гвардейска, я набрала его номер и сказала, что я начальник штаба, Светлана Сивкова. Он мне: «Светлана Геннадьевна? Конечно, я вас знаю». «А у меня к вам большой вопрос», — продолжила я. Я использовала свой авторитет. Это не административный ресурс.

— При этом у нас заморожены цены на топливо, повышение цен на ЖКХ частично отложено — это же тоже административный ресурс.

— Вы знаете, на самом деле очень много всяких инструментов в данной ситуации. Что касается замораживания цен — вы слышали выступление председателя правительства. Слышали его отношение к тому, что происходит, как повышаются цены, что делают на местах. Поэтому это было просто прямое указание.

Мне вообще кажется, что как было раньше, мы не сможем уже жить. Фраза о том, что в декабре мы проснулись в другой стране — это правда. Все-таки народ очень долго молчал. Народ как бы все проглатывал. Ему поднимали цены — он молчал. Да, были маленькие митинги, еще что-то, кто-то, писали, звонили, на них не реагировали, но то, что народ вышел и сказал, что мы имеем голос — это показало, что народ проснулся.

И Владимир Путин понял очень многое. Понял то, чего раньше он, может быть, не слышал, может быть, что-то до него не доводили. Ведь президент тоже живет в своем окружении.

Да что там говорить? Это человек, который заставил уважать нашу страну. Ведь нас же не уважали. Мы сами себя не уважали. Вы помните предыдущее все? Все предыдущее: как нам было стыдно, когда мы включали телевизоры, как мы себя не уважали.

— Но и сейчас бывает стыдно, когда включаешь телевизор, часто бывает стыдно.

— Да, да! Но это уже не та ситуация. Обратной дороги нет, и, мне кажется, что Путин как раз понимает всю сложность ситуации. Будучи премьер-министром, мне кажется, он увидел всю страну и то, в каком состоянии все это находится. Менять коней на переправе нельзя.

И потом, вы знаете, я не понимаю, когда некоторые кандидаты говорят: «4 года — и я уйду». Я не могу понять, что можно сделать за четыре года. Можно только, извините за выражение, наворовать. 4 года — и все. Я ушел. После меня — хоть потоп. Меня нет.

И это, между прочим, самое больное место в нашей стране. Я не успею только с кем-то познакомиться — бац! — его уже и нету.

Может быть, я кому-то как директор тоже надоела. Но я сижу на этом месте. Я пришла на это место вот такой же девочкой, как вы. Я не знаю, сколько вам лет, но я была тоже очень молодая. Я закончила университет — и практически сразу стала заниматься только этим. Но мне кажется, что я еще столько не умею. Столько надо сделать еще. Зато теперь знаю, что вот это нужно так, так и так. Это опыт, который приходит. Это лучший опыт.

Да, Путин сегодня уважаем, и мы уважаем свою страну. Кто сегодня может это сделать из тех, кто придет?

— Мы не знаем. Они не пробовали.

— Мы не знаем? Думаю, мы знаем. Знаем. Я сейчас не будут против кого-то говорить. Я хочу сказать, что основные оппоненты уже прошли в Думу. Они уже у власти. Они могут работать.

— Но их сил еще недостаточно, чтобы принимать законы.

— У них сил уже достаточно. Они могут объединяться. Они могут и предлагать.

— Предлагать — да. Но ведь нужно большинство, чтобы принимать законы.

— Они обладают большим весом сегодня. Так работайте теперь все вместе. Работайте теперь во власти. Можно говорить только об одном оппоненте — о Прохорове. Он не в Думе.

— Но есть еще и несистемная оппозиция, которая не прошла в Госдуму. Тот же самый Навальный — он тоже оппонирует, но возле него нет партии.

— Я думаю, так как сейчас выходит закон, и будет принят закон о политических партиях, который уменьшает процентный, численный состав, то появятся и они. Но если человек не может организовать партию, значит, он не сможет работать и организовать страну. Если человек за две недели может развалить партию, то за сколько недель он развалит страну? Если вы собираетесь заниматься серьезными вопросам, значит, вы должны иметь определенную силу.

Поэтому я сижу здесь. Я не могу и не хочу организовывать партию. Моя партия — это Мировой океан.

— А вы состояли в партии когда-либо?

— Да, я была членом компартии. Работала секретарем комитета комсомола университета два года. У меня были конфликты на этой почве. Моих студентов заставляли нести на демонстрации портреты членов политбюро, а я говорила: «Давайте понесем лозунги за чистоту Преголи». Она у нас была тогда очень грязная. А мне звонили: «Что это вы, Светлана Геннадьевна? Это нехорошо. Вы не понимаете политику партии и правительства».

Но у меня были и другие, более серьезные конфликты с партией. Я вступала в конфликты с родственниками тогдашнего главы ЦК Азербайджана  Алиева. Один такой студент был у меня — Алиев, который должен был распределяться в прокуратуру Москвы. А я почему-то как член комиссии университета по распределению сказала, что я категорически против. Он троечник. Потом мне объявили выговор за «плохую работу с комсомольцами». А я настаивала на том, что я против. Ко мне приезжала его мама. А я билась за это честно — мол, так нельзя, у нас есть лучшие студенты, которые могут пойти на эту работу.

Потом я просто сказала, что не могу работать в комсомоле. Много раз просила взять меня на работу в музей. Меня долго не брали в музей. Потом взяли, и это было счастье. Я сказала себе: «Я никогда, никогда больше не буду заниматься партийной и комсомольской работой».

Я была в партии. Но я честно была в партии. Я верила в коммунистическую партию. Но я видела все, что в ней происходило в последние годы. Поэтому сейчас я не вступаю в партию. У нас, какую партию не создай…

— Все еще может быть.

— Нет, не может. Хотя я считаю, наверняка, возникнет в ближайшее время какая-то партия правая.

— Она была бы близка вашим взглядам?

— Я думаю, что… смотря какая правая. У нас уже была правая партия.

— А вы каких взглядов придерживаетесь — правых, левых, центристских?

— У меня свои взгляды. Я хочу жить в этой стране. Я хочу, чтобы она была красивая, я хочу, чтобы мои дети жили в этой стране и у них не было желания уехать.

Портал Корабел.ру
12.03.13

Пока в Петербурге идут горячие споры вокруг судьбы легендарного революционного крейсера "Аврора", мы не преминули узнать мнения главного конкурента Центрального военно-морского музея, который в последние годы активно работает для сохранения исторических памятников российского судостроения. 

Свою позицию высказала Генеральный директор калининградского "Музея мирового океана" Светлана Геннадьевна Сивкова.

Разумно ли "ставить на ход" сохраняемые исторические объекты? Особенно, если это требует полного переоборудования, как в случае с "Авророй"?
На мой взгляд, корабли должны сохранять свою идентичность. В случае с «Авророй», решение о полном переоборудовании крейсера, мне кажется, не совсем оправдано. Он станет на ход, и, наверное, будет неплохим учебным кораблем для тех же воспитанников кадетских корпусов. Но свою музейную составляющую по сути утратит… А ведь сегодня «Аврора» воспринимается, в первую очередь, как корабль-музей с неповторимой историей, где каждая заклепка – уже артефакт времени…

Какие еще суда-музеи, суда, стоящие на приколе, выведенные из эксплуатации, известные Вам, сейчас нуждаются в реставрации, консервации, ремонте?
Та же деревянная шхуна «Запад», которая сегодня стоит в Архангельске. Можно смело утверждать, что этот уникальный корабль будет безвозвратно утерян для российской истории, так как он фактически брошен на произвол судьбы. Пережив пожар, шхуна оказалась никому не нужна...
Недавно делегация "Музея Мирового океана" побывала на этом уникальном корабле, чтобы понять, возможно ли его восстановление. Но нам нужна помощь узких специалистов, которые смогут дать ответ, в каком состоянии находится деревянный корпус шхуны и можно ли его привести в порядок.
И потому мы обратились за помощью в "Северный федеральный университет", попросив его провести качественную экспертизу состояния шхуны. От полученного ответа зависит - закрываем ли эту тему навсегда, пуская шхуну «Запад» на дрова, или ищем средства на ее восстановление.

Сохранять для потомков надлежит уникальные, единственные в своем классе суда, корабли с богатой событиями биографией. Такие, как плавучий маяк «Ирбенский», судно космической связи «Космонавт Виктор Пацаев», научно-исследовательское судно «Академик Александр Несмеянов», ветеран дореволюционного флота, аварийно-спасательное судно Черноморского флота России «Коммуна». Достойна сохранения первая атомная подводная лодка «Ленинский Комсомол». Если Министерство обороны сегодня готово передать плавмаяк «Ирбенский» Муниципальному образованию Кронштадского района Санкт-Петербурга, то это решение при обоюдном согласии сторон спасло бы уникальное судно. Передача на баланс субъектам Российской Федерации может стать одним из возможных вариантов устройства дальнейшей судьбы любого отслужившего свой срок корабля.

Сохранять суда возможно, и не изменяя их ведомственной принадлежности. Для новороссийских мальчишек живым воплощением героической истории Черноморского флота стал артиллерийский крейсер «Михаил Кутузов», навечно вставший на якорь у городской набережной. Решением Главнокомандующего ВМФ, в целях развития сети культурно-досуговых учреждений Черноморского флота на Российском побережье и для усиления военно-патриотического воспитания молодежи и жителей Краснодарского края, на флоте была организована работа по созданию в г. Новороссийске филиала Музея Черноморского флота РФ на базе крейсера «Михаил Кутузов». 28 июля 2002 года корабль бросил якорь у новороссийской набережной и продолжил служить родине как корабль-музей.
Но есть и другие примеры использования ушедших в запас кораблей. Незавидной оказалась судьба тяжёлого авианесущего крейсера «Минск». В конце 1995 года, после 16 лет службы в составе ВМФ СССР «Минск» был отбуксирован в Южную Корею для разделки его корпуса на металл. В дальнейшем авианосец был перепродан китайской компании. А в 2006 году, когда компания обанкротилась, «Минск» стал частью военного парка в Шэньчжэне. С марта 2006 года авианосец регулярно выставляется на китайских аукционах, как дорогой и экзотический лот.

Вполне возможно, что серьезным инструментом решения вопросов станет разработка межведомственной стратегии развития морских музеев в России.

В январе прошла юридическая регистрация Ассоциации «Морское наследие». Какую роль в сохранении исторических судов призвана решать эта организация?
Да, недавно мы получили документы о регистрации в качестве юридического лица Ассоциации «Морское наследие», одним из учредителей которого выступил и наш музей. Примечательно, что штаб-квартира Ассоциации располагается в филиале нашего музея – на борту ледокола «Красин», ошвартованного на Неве в Санкт-Петербурге.
Это событие можно назвать масштабным и для всей России, так как никто и никогда в нашей стране не занимался целенаправленно вопросом изучения и сохранения морского наследия нашего Отечества. Очень важно, что учредителями Ассоциации является большое число юридических лиц, имеющих прямое отношение к данной проблеме. Назову лишь некоторых. Это Центральный военно-морской музей Минобороны РФ, Национальный центр подводной археологии, Морской историко-культурный центр, «Русский крейсерский клуб», Национальный парк «Русская Арктика», «Северный (Арктический) федеральный университет», Санкт-Петербургский государственный морской технический университет, БФУ имени Канта, Калининградский государственный технический университет и многие другие.

При Ассоциации созданы секции, которые будут работать по различным направлениям. Это морские коллекции и морские музеи, секции подводного наследия и морских мемориалов, зарубежного морского наследия, образования и т.д.

К примеру, секция исторического традиционного судостроения будет курировать вопросы воссоздания старинных кораблей различных типов. Сейчас в стране этим мало кто занимается, чаще не знают, что с такими кораблями делать. Сегодня у нас нет законодательства, которое бы регламентировало эти работы, вопросы практического использования исторических реплик.
А ведь только в нашем музее за три года собрано 20 традиционных средств передвижения по воде! Но ходить на них мы не можем, так как есть масса ограничений и запретов. Эти проблемы касаются и судов больших размеров. Знаменитый парусник «Штандарт» имеет ограничения по эксплуатации в России и вынужден постоянно находиться за рубежом, в Голландии.

При этом в нашей стране проводятся фестивали, в которых участвуют исторические суда. Необходимо менять отечественное законодательство, чтобы позволить таким репликам не только выходить в море, но и активно работать в образовательных и туристических программах.

Светлана Геннадьевна, на Ваш взгляд насколько эффективным инструментом в деле сохранения объектов морского наследия окажется данная Ассоциация?
Думаю, что эффект от ее работы будет ощутимый. Ведь благодаря Ассоциации мы создали Межведомственную комиссию по морскому наследию при Морской коллегии России. И тема морского наследия будет прописана в федеральной программе «Мировой океан». Надеюсь, что многие проблемы будем решать при поддержке правительства России. Сегодня государство начинает понимать, что его морское наследие может быть безвозвратно потеряно.
К примеру, нас волнует дальнейшая судьба такого уникального корабля, как спасательное судно-катамаран «Коммуна», которое входит в состав Черноморского флота. Оно служит российскому флоту с 1915 года. Но время берет свое, и потому уже сейчас надо думать о том, как его сохранить для потомков. Военно-морской флот теперь не сможет просто так отправить катамаранв утиль. У нас есть решение Межведомственной комиссии по морскому наследию Морской коллегии при Правительстве РФ о сохранении этого корабля. Оно подписано Сергеем Ивановым.
Мы знаем, что будет сохранен уникальный корабль космической связи «Космонавт Виктор Пацаев», собратьев которого распилили «на иголки». Ассоциация также выступила с предложением о сохранении судна, а Межведомственная комиссия это предложение поддержала.

Как обстоят дела с финансированием подобных работ? 
Неважно. И здесь в качестве примера я хочу привести историю, связанную как раз с «Ирбенским». О незавидной судьбе плавучего маяка власти Кронштадта и Санкт-Петербурга знают очень хорошо, а разговоры о намерении спасти исторический корабль идут уже давно, но безрезультатно. Морская жизнь плавучего маяка закончилась в 2009 году, когда он был выведен из состава Балтийского флота и выставлен на торги. Но, к счастью, тогда покупателя не нашлось. Сегодня «Ирбенский» стоит в Ломоносове у причала и ждет своей участи. При этом три года назад Музей Мирового океана согласился взять его в собственность и поставить в Санкт-Петербурге на Неве рядом с ледоколом «Красин». Но нам, сославшись на технические причины, не разрешили это сделать...

В то же самое время морская общественность Санкт-Петербурга и Кронштадта, командование Балтфлота стали говорить о необходимости оставить его в Кронштадте. Мы согласились с этим предложением. В Министерство обороны были отправлены соответствующие обращения. Ну а дальше наступила тишина. И за эти годы вопрос так и не решен из-за отсутствия у муниципалитета денег. При том, что намерения властей Кронштадта были более серьезные - хотели строить Набережную исторических судов. Но даже документов на передачу судна Кронштадт так и не оформил.
В конце концов, вопрос с маяком «Ирбенский» захотела решить Латвия, которая посчитала, что и для нее корабль имеет историческое значение, так как в свое время стоял недалеко от порта Вентспилс. Но это же неприемлемо и для Кронштадта, и для Санкт-Петербурга!

Я была вынуждена обратиться с этим вопросом в Морской совет Санкт-Петербурга, который заверил, что «Ирбенский» возьмет на себя Клуб адмиралов. Но некоторое время назад мы получили письма от данного клуба и командования Ленинградской ВМБ, что они готовы передать маяк Музею Мирового океана. Так что круг замкнулся.
Мы же этот вопрос не форсируем. Нам еще памятна ситуация с ледоколом «Красин». Мы взяли его в собственность тогда, когда он никому в Санкт-Петербурге не был нужен. Но и сегодня, спустя годы, мы слышим в свой адрес упреки от морской общественности Северной столицы, мол, Калининград забрал себе «Красина», хотя корабль стоит на Неве.
Мы отправили письмо на имя Георгия Полтавченко с просьбой прояснить позицию города по данному вопросу. В свое время мы получили от мэра Санкт-Петербурга Владимира Яковлева письмо, в котором говорилось, что город не может взять «Красин». Если нынешний губернатор ответит аналогичным образом, мы будем думать, что делать дальше. Но пока что ждем. Считаю, что «Ирбенский» должен стоять в Кронштадте, который является районом Санкт-Петербурга.

С просветительской точки зрения, как Вы считаете, что лучше - сохранившее оригинальный вид и оборудование судно, стоящее у причальной стенки, или экспонат на ходу - но полностью переработанный?
Пусть не на бескрайних океанских просторах, а у городской набережной, но многие «ветераны» еще способны нести вахту и приносить пользу обществу. Ярким примером тому могут служить судьбы ледоколов «Красина», «Ленина», «Ангары», сторожевого корабля «Красный вымпел»… Перечень существующих сегодня судов-музеев, увы, невелик. Поэтому так важна работа по определению перспективных судов, внесению выявленных новых объектов в общий реестр морского наследия. Музей – это высшая степень признания заслуг корабля. Но всякий ли корабль может стать музеем? Безусловно, переоборудованный на ход новодел, где от истории остался лишь голый корпус, вряд ли будет интересен посетителю… Поэтому я – за сохранение оригинального облика корабля.

 

Журнал «СтройИнтерьер»
30.07.13

Традиционно август проходит для «СИ» под знаком Дня строителя. Но общая тематика этого номера получилась очень водной. А кто, как не Светлана Сивкова, так органично сочетает в себе две эти трудноуправляемые стихии? Да и две ли? Руководитель одного из ведущих музейных комплексов города, знаток корабельного дела, активный общественный и культурный деятель, а теперь уже застройщик одного из будущих символов Калининграда – вопросов к Светлане Геннадьевне было немало. И мы благодарим нашу собеседницу за откровенность. 

«СтройИнтерьер» («СИ»): – Светлана Геннадьевна, в преддверии Дня строителя мы не можем не расспросить вас про идущую на территории Музея Мирового океана стройку. В принципе, вас тоже можно поздравить с профессиональным праздником?

Светлана Сивкова (С. С.): – Да, я уже считаю себя строителем. За плечами реконструкция Королевских и Фридрихсбургских ворот. Впереди строительство нового – главного – корпуса музея. Меня сейчас часто спрашивают: «Что ты, неугомонная, опять строишь?» Отвечу. Сейчас у нас идет особенная стройка – мы строим свой дом. То, что музей имеет сегодня, – лишь первая очередь комплекса. Она так и называется – «Мировой океан. Прикосновение». А так у Музея никогда не было своего настоящего просторного дома. Мы рассказывали о Мировом океане фрагментарно, по чуть-чуть – насколько позволяло пространство. И нам нужен был свой дом. Мы боролись за продолжение стройки, стремясь попасть в федеральную адресную культурную программу «Культура России». Реальными это стало лишь в 2011 году. И сегодня у нас будут застраиваться сразу три площадки. Первая – под названием «Куб» – продолжит существующий ныне корпус. Здесь появится административное здание с открытым фондохранилищем. Мы создаем в нем экспозицию «Глубина» с демонстрацией глубоководных обитаемых аппаратов, морской техники и оборудования. Вторая площадка – это наша знаменитая «Планета Океан», которую уже прозвали «Шаром». И третий объект (небольшой, но очень знаковый для нас) – это здание военно-морского центра, наша своеобразная военно-морская гавань. 

«СИ»: – С какими проблемами вам пришлось столкнуться уже в качестве строителя? 
С. С.: – В нашем случае самая большая проблема – это сжатые сроки. Федеральные средства надо успеть освоить в течение года. В этом году нам предстояло быстро выбрать всех главных действующих лиц стройки. Мы сумели это сделать – сейчас у нас есть подрядчик, технический заказчик, авторский надзор (к слову, его ведет фирма «ВиПС», которая делала проект реконструкции Мариинского театра). В такие же жесткие сроки придется и строить. За год планируем завершить строительство фондохранилища и военно-морского центра. Срок сдачи «Планеты Океан» – середина 2016 года. 
Вторая большая сложность - мы строим на территории, на которой живем. Ни один музейный объект не закрывается на период стройки. Музей работает для посетителей. 
«СИ»: – Как уже ранее отмечал наш журнал, вы – один из немногих застройщиков в городе, кто провел грамотную археологическую экспертизу. 
С.С.: – Мы очень быстро провели этот конкурс. На месте будущего военно-морского центра работы уже завершены, материалы обрабатываются, допуск к строительству есть. Находят интересные объекты и на месте строительства будущего главного корпуса – разнообразные монеты, которые подтверждают, что Кенигсберг был действительно крупным морским портом. Конечно, мне как историку хотелось бы найти что-нибудь значимое, но как строитель я понимаю, насколько это может затянуть сроки и чем это нам грозит. 
«СИ»: – Проблема невысокого качества проектирования в Калининграде обсуждается уже даже в кабинете губернатора. Вы столкнулись с этим? 
С.С.: – Думаю, ни один строитель вам не скажет, что ему достался проект, не требующий доработок. Наш главный объект – очень сложный. Во-первых, это шар. Во-вторых, со стеклянными фасадами. В-третьих, корпус будет наполнен внутри сложной экспозицией: гигантские аквариумы, системы их жизнеобеспечения… Думаю, сложностей с проектом не избежать. Морально я к этому готова.
«СИ»: – К слову, о фасадах. На одной из встреч ко мне с вопросом обратились немецкие специалисты, которые занимаются производством металлоконструкций. Они были изумлены вашим желанием отделать шар стеклом…
С.С.: – Мы уже видели эти фасады. Это пять тысяч фрагментов, изготовленных из гнутого стекла. В дальнейшем на них будет нанесено изображение нашей планеты – вид из космоса. 
«СИ»: – Почему был выбран проект петербургской компании?
С.С.: – У нас был творческий конкурс эскизных проектов, в котором приняли участие очень серьезные архитекторы, в том числе и калининградские. Мне нравились практически все идеи. Единственное, что смущало, – все проекты рассматривали только главный корпус, хотя мы просили рассмотреть набережную в комплексе. Жюри приняло проект Олега Романова, который представил главный корпус музея в виде шара. А при разработке проекта я предложила архитекторам поэкспериментировать с такой формой, как куб. Мне казалось, что на этой территории, очень «грязной» с архитектурной точки зрения, нужно свести воедино разные формы – совершенный, созданный природой шар и способ исчисления воды человеком – куб. 
«СИ»: – Получается, что вы со своим смелым проектом выбрали для одной из центральных точек города развитие по пути современной архитектуры…
С.С.: – Без современной архитектуры никак нельзя! Я сама как музейный сотрудник постоянно думаю: что мы оставим своим потомкам? Где наши идеи, где наша архитектура? Уверена, что мы не испортим историческую застройку этой части города и при этом покажем современную архитектуру. А она должна быть, когда мы говорим о Мировом океане. Наши объекты – это не те здания, которые появились за Кафедральным собором или Королевскими воротами и теперь нависают над ними. Я лично обращалась к архитекторам с просьбой сочетать современную застройку и историческую. Так, на улицу все здания нашего музея будут выходить клинкерным фасадом, а уже на реку – современными стеклянными фасадами, пропускающими простор водной глади с силуэтами кораблей.  
«СИ»: – А если говорить о Калининграде в целом, то по какому пути он должен идти? 
С. С.: – Мы сейчас очень часто говорим о том, что необходимо восстанавливать старое. Не всегда понимаю такое страстное стремление. В прошлом также были ошибки архитекторов. Все должно быть в меру – взвешенно и в сочетании с современной архитектурой. Если говорить о реконструкции… Простите, а что у нас происходит, например, с аптекой на улице Фрунзе? Это исторически ценное здание уникальной архитектуры! Необходимо срочно проводить его реставрацию. Что же мы тогда говорим о восстановлении старого города, хотя его уцелевшие здания стоят в руинах и продолжают разрушаться?!
«СИ»: – В середине лета была представлена историческая справка по проекту «Сердце города». Ее обсуждение проходило за закрытыми дверьми. Расскажите, как ее приняли? 
С.С.: – Вы знаете, к этой исторической справке нужно относиться как к исторической справке. В целом был проведен великолепный анализ, правильно представлены значимые для города объекты, которые необходимо сохранить и восстановить. (Вообще, совет по культуре очень долго настаивал на разработке этого документа. Почему-то многие, не разобравшись, что было значимо для города, хотели сразу составлять техническое задание для проведения воркшопа). Может быть, не стоило – и я говорила об этом авторам справки – так активно позиционировать свое мнение, потому что это цитатами пойдет в массы. Так, в принципе, и получилось. Журналисты зацепились за громкие высказывания: закопать Московский проспект, снести эстакаду… Лично я не сторонник разрушать – мы итак очень медленно двигаемся. Давайте вначале с Королевской Горой разберемся – это уже будет великое дело.
«СИ»: – К слову, вы за или против восстановления замка?
С.С.: – У меня есть свое мнение на этот счет. Думаю, достаточно будет восстановить знаковую для Кенигсберга юго-восточную башню и часть стены, где находился Зал московитов. Обязательно возродить кабинет Фридриха и создать музей самого Королевского замка. Все восстанавливать необязательно. В частности, я не раз отмечала, что у нас в городе нет большого профессионального концертного зала. Думаю, что эта территория могла бы подойти для такого строительства. Подвалы замка можно было бы разместить под стеклом и дать возможность туристам рассматривать их прямо из холла этого концертного зала. При этом нужно сохранить Дом Советов. При всей моей нелюбви к нему на фоне того, что сегодня возводят в Калининграде, – это далеко не худший образец архитектуры. 
«СИ»: – Часто звучит вопрос, почему Совет по культуре поднимает архитектурные вопросы? Почему это не делает профессиональное сообщество?
С.С.: – Болит душа за родной город. Мне обидно видеть, как вырубают большие зеленые зоны на улице Гагарина, как строят дома впритирку друг к другу, да еще под линиями ЛЭП. И горожане к нам часто приходят с жалобами – речь идет о доме, который строится напротив нашего музея. Я поняла, что бороться трудно и никто особо не хочет этим заниматься, поэтому часто вопросы архитектуры поднимаются на Совете по культуре, который, конечно, создавался с другой целью. 
«СИ»: – И какие получаете ответы?
С. С.: – По вопросу о строительстве дома напротив Сергей Викторович Мельников ответил нам, что согласно Градостроительному кодексу город не имеет никаких прав препятствовать строительству и влиять на архитектуру. Но когда мы проводили конкурс на проект музея, член жюри Сергей Владимирович Гнедовский, вице-президент Союза архитекторов, напомнил о возможности создания при городской администрации такого органа, как градостроительный совет, который может и должен давать оценку проектам. И ведь когда-то он играл значимую роль в жизни нашего города. На недавнем Совете по культуре мы просили губернатора и главу Калининграда приостановить строительство хотя бы в центре города и согласовывать проекты застройки с оргкомитетом «Сердце города». 
«СИ»: – И?
С.С.: – Надеюсь, ситуация изменится к лучшему. Так, по просьбе музея и мэрии руководство фирмы-застройщика дома напротив музея пошло навстречу и готово согласовать с архитектором города покраску дома. Значит, не так все плохо. Однако порой нас до последнего держат в неведении, а в последний момент говорят, что все подписано и обратного хода нет. Так, например, получилось с орденом Победы на площади. Необходимо было показать проект архитекторам, чтобы оценить, насколько этот орден по своей массе вписывается в площадь и как он соотносится с самой колонной. Это было бы правильное решение. 
«СИ»: – Светлана Геннадьевна, этот номер получился у нас очень водным. Не могу не спросить у вас: а как, по-вашему, мы можем развернуть город к воде?
С.С.: – Все просто – нужно, чтобы мосты снова начали разводить, как это происходит во всем остальном мире. Тогда по Преголе начнут ходить катера, яхты, благо сегодня жители области обзаводятся личным водным транспортом. Сейчас река постепенно оживает – у нас зацвели кувшинки, лилии, недавно выловили полутораметрового сома. Преголя ждет нас.

Портал moskvam.ru (Литературный журнал «Москва»)
август 2013

Светлана Геннадьевна Сивкова окончила географический факультет Калининградского государственного университета. С 1990 года по настоящее время является генеральным директором Музея Мирового океана.
Неоднократно выступала с докладами на престижных научных форумах, имеет ряд публикаций. Ведет большую общественную работу, являясь членом Российского комитета Международного совета музеев, исполкома Международных общественных организаций «Мир океанам» и «Мюльхаймская инициатива», правления «Морской коллегии» Калининградской области, Президиума Калининградского отделения Русского географического общества, Топонимической комиссии города Калининграда.
Награждена медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени, медалью «300 лет Российскому флоту», нагрудным знаком «За достижения в культуре» Министерства культуры РФ и др. Заслуженный работник культуры.

За восемь лет существования калининградского Праздника селедки российские СМИ с журналистским задором научились освещать детали радостного апрельского действа. «Королева стола», «народная рыба» — как только не называют «героиню» торжеств... Обязательно вспомнят про 150 видов блюд, которые можно из нее приготовить и тут же попробовать, о рекорде 2009 года — 12-метровой сельди под шубой весом 488 кг — вошедшей в Книгу Гиннесса. В репортажах ностальгируют по поводу былых огромных уловов рыболовов края, исторических путин. А как иначе, ведь праздник связан с первой сельдяной экспедицией, ушедшей к берегам Исландии из калининградского порта в апреле 1948 года. И все же обидно, что как-то скромно и вскользь рассказывается о тех, кто придумал этот праздник и занимается его организацией. Инициатором проведения всенародного торжества стал Музей мирового океана и ее бессменный директор Светлана Геннадьевна Сивкова. Она из породы лидеров. После знакомства с ней еще раз убеждаешься, насколько важна и в истории, и в музейном и в любом другом деле роль личности.

Сегодня на набережной исторического флота Музея Мирового океана стоят суда военно-морского, научного, космического и рыболовного флотов. Собрание уникально среди морских музеев не только в России, но и мира. Во многом это ее заслуга.

Интересным идеям, начинаниям, желаниям воплотить в жизнь самые необычные мечты в родном музее Сивковой и ее команде не занимать. Активности и сплоченности этих людей можно позавидовать. К сожалению, в России последнее время научились мгновенно объединяться вокруг денежных проектов, где есть чем поживиться, а идеи, не подкрепленные существенным материальным стимулом, мало кого интересуют. Сивкова и Ко (не компания, а команда!) — редкое исключение. Сколачивалась команда единомышленников в самом начале 80-х из выпускников кафедры географии океана Калининградского госуниверситета, когда нужно было спасать самое крупное в мире научно-исследовательское судно «Витязь».

История «Витязя» охватывает немецкий, советский и российский периоды. Спущенное на воду в 1939 году в Бремерхафене с именем «Марс», после Второй мировой оно было перепрофилировано в научно-исследовательское судно Академии наук СССР и получило свое нынешнее название. Под флагом Академии наук СССР с 1949 по 1979 год оно совершило более 65 рейсов. Измерение максимальной глубины (11 022 м) в Марианской впадине, открытие новых типов животных и т.д. и т.п. «Витязь» стал основной базой для формирования школы советской океанологии, в экспедициях работали ученые из 50 научных институтов СССР и 20 стран мира. На его палубу поднимались президенты и премьер-министры, послы и деятели культуры, знаменитые ученые-путешественники Тур Хейердал и Жак-Ив Кусто. Но все это было в одночасье забыто, а судно отправилось в отстой... «Витязь» ветшал, ржавел, умирал... Академики, путешественники, писатели — многие пытались спасти этот корабль, но аккумулировала и собирала SOS-идеи Сивкова. Легендарный полярник Папанин говорил ей: «Деточка, мужайся...» И Сивкова прорывалась в кабинеты высоких начальников с очередным письмом или воззванием. Даже сейчас она рассказывает о событиях двадцатилетней давности как о боевых действиях. Что ни слово, то «расстрел» — это об очередном отказе, или «строчит пулеметчик» — это о письмах в защиту легендарного «Витязя». Тогда, в лихие 90-е, трудно представить, как хрупкая 30-летняя женщина отвоевывала корабль, для того чтобы сохранить и сделать его музеем. В это же самое время российские «мачо» — или «не-мачо» — по мановению не знаю чего превращали суда — гордость и славу страны — в корабли-призраки и кучи металлолома. А вернее, в совершенно реальные особняки и валютные счета за границей... То, как проходили эти параллельные процессы, могло бы стать основой захватывающего сюжета, с долей фантазии конечно, настоящего боевика... И культовому триллеру «Коду да Винчи» со скучными музейными редкостями было бы далеко до калининградской эпопеи... Но это так, к слову...

Долгожданное постановление Совета Министров РСФСР о сохранении «Витязя» и создании Музея Мирового океана Министерства культуры РСФСР вышло 12 апреля 1990 года. «Для нас этот день, — не устает повторять Сивкова, — как полет в космос!» А потом, через 10 лет, у музейного причала встала «вышедшая в запас» дизель-электрическая подводная лодка Б-413. А год спустя к ним присоединился «Космонавт Виктор Пацаев» — единственное действующее научно-исследовательское судно космической связи в мире. Корабль входил в десятку «звездной флотилии» СССР и остался спасенным не без участия Сивковой и Ко. Правда, когда в 2009-м начались разговоры о том, что Федеральное космическое агентство (Роскосмос), которому принадлежит «Пацаев», намеревается списать и продать судно, опять «застрочил пулеметчик». Слава богу, отстояли...

Сегодня Музей мирового океана гордится и своим филиалом — легендарным ледоколом «Красин», пришвартованным на Неве в Санкт-Петербурге. Недавно музею отдали совершенно разбитое здание янтарной мануфактуры. И его надо будет восстанавливать, как до этого всем миром поднимали из руин Королевские и Фридрихбургские ворота. Теперь, на радость посетителям, здесь развернуты интереснейшие экспозиции по истории русского флота. Высочайший уровень подачи материала, не уступающий лучшим европейским музеям. Детей не оторвать от компьютерных игр с непростыми задачками — к примеру, такой: «Построй древнюю лодку». Совсем скоро на набережной исторического флота появится гидросамолет Бе-2. В Музее Мирового океана постоянно что-то происходит, жизнь бурлит. И участвуют в реальной, а не «паутинной» жизни музея неравнодушные сотрудники; упомяну только нескольких из них: известный океанолог, замдиректора Музея Мирового океана по научной работе, кандидат географических наук, заслуженный работник культуры Виктор Стрюк, Ирина Хабидова, Светлана Долгова, Татьяна Малаканова, Татьяна Проничева...

В конце апреля в столице Янтарного края началось строительство главного экспозиционного корпуса Музея Мирового океана. Пока для российских СМИ сей факт остается незамеченным. Событие это исторического значения не только для России, но и для всего мира. «Планета Океан» — огромный 28-метровый стеклянный шар, который через несколько лет появится на набережной реки Преголи, — станет не только архитектурно-ландшафтной доминантой города, но, главное, музеем нового типа, научным центром, средоточием знаний и последних исследований одной из пяти стихий Земли. Об этом амбициозном проекте мы беседуем со Светланой Геннадьевной Сивковой.

Корр.: Светлана Геннадьевна, как вы решились на столь грандиозный проект?

Светлана Сивкова: Строительство такого музея — дело архиважное. Россия — морская держава, а мы очень плохо заботимся о своих морских музеях. У нас, к сожалению, приличных государственных морских музеев около двадцати. Это невероятно мало, такого плачевного состояния дел нет нигде в мире. На 13 миллионов россиян приходится один морской музей. В Голландии, к примеру, один — на 100 тысяч. Морские музеи на Балтике растут как грибы! Назовите любой морской город в Германии — там везде существуют серьезные морские музеи. Киль, Росток, Бремен, Бремерхафен, Куксхафен и Вильгельмсхафен... А какой музей в Штральзунде! Настоящий гигантский центр! Один из крупнейших аквариумов Европы, к тому же это и музей науки. Экспозиции там посвящены и гидрологии, и экологии, древним обитателям Балтийского моря. Там можно познакомиться с путями миграции рыб, промыслом, увидеть карту загрязнения Балтики... А у нас ведь практически нет музеев науки...

Корр.: Политехнический закрылся на реконструкцию до 2018 года...

С.С.: Ну, в Москве, к счастью, есть еще замечательный Дарвиновский музей. Кстати, Музей Мирового океана тоже попадает в десятку естественнонаучных музеев России. Мы ведь обладаем бесценной коллекцией, у нас около 100 000 единиц хранения, посвященных исследованиям морской стихии.

Корр.: Получается, и естественнонаучные музеи тоже в загоне?

С.С.: К сожалению, должна с вами согласиться. Так сложилось, что в России финансируются в основном художественные и исторические музеи. Естественнонаучные же задвинуты, и уж не знаю, когда до них дойдет очередь. У нас в основном есть маленькие экспозиции в краеведческих музеях, рассказывающие о местной фауне: кабаны, лоси и т.д. Я это называю «Экспозиция “Рога и копыта”». И если не изменить эту ситуацию, нас всех снесет одной большой волной. Нам нужно серьезно думать о том, где мы живем, на какой планете. Завтрашний день человечества зависит от того, что мы будем делать, как прогнозировать все природные явления и процессы.

Корр.: Музей Мирового океана с новым экспозиционным корпусом будет музеем науки?

С.С.: В первую очередь! Мы строим корабль — а это ведь метафора и государства, и дома, и научной лаборатории, вместе с этим — центр мировых данных об океане. Мы должны привлечь ученых для разработки музейных комплексов. И наша цель — собрать как бы условную библиотеку научных знаний и создать экспозицию в виде своеобразной модели океанической экосистемы, отражающей все те процессы и взаимосвязи, которые лежат в основе существования и функционирования Мирового океана. И это надо так сделать, чтобы все ахнули...

Корр.: И связь собираетесь держать с научно-исследовательскими судами, станциями?

С.С.: Разумеется! Есть же у нас единственный сохранившийся корабль из «космической флотилии СССР», с которого можно общаться с МКС (Международной космической станцией). В первую очередь мы создаем музей науки океанологии. В нашей «Планете Океан» будут лаборатории воды, воздуха, грунта, представлены животный и растительный мир: нам необходимо убедить посетителя, что существует взаимосвязь всех океанических структур. Мы должны поднять проблему «Человек и океан». Соответственно, в связи с этим возникнет тема экологии... Я призываю всех включиться в работу, нам нужна поддержка...

Корр.: Вашим грандиозным планам соответствует и архитектурный проект? Ничего подобного в России еще не было! Приятно, что суперсовременная архитектура комплекса придумана российскими зодчими...

С.С.: Мы очень гордимся этим! Нам давно нужен был главный корпус. Я ведь подала заявку на его строительство и честно стояла в очередь с другими музеями аж с 2001 года. Наконец нам выделили деньги, и мы провели творческий конкурс. Тогда, в 2011 году, из десяти соискателей победил проект Санкт-Петербургской архитектурной мастерской Олега Романова, который убедил всех членов жюри. Стили и направления меняются, а глобальную тему — «мировой океан» — необходимо отразить в вечной форме, и она должна быть знаковой. Так и появился шар — форма, созвучная с нашей планетой, с космосом; в ней есть что-то изначальное... Огибать шар будет гигантская океанская волна, спускающаяся к реке. А чтобы наш «шарик» не выглядел как школьный глобус, на каждое из пяти тысяч стекол будет нанесен рисунок. Вы представляете, какая предстоит огромная работа?

Корр.: У вас есть концепция внутреннего наполнения здания, связанная с его архитектурной формой?

С.С.: Есть, и целых 28 вариантов! Но я недовольна, мне все не нравится, все кажется скучным... Ведь мы должны очень ярко отразить планетарно-целостное восприятие океана, это — миссия, а не обычный проект... Ибо именно океан является главным условием для сохранения всего живого на земле.

Корр.: Вы, по-видимому, перфекционистка?

С.С.: Признаюсь, да. Вначале меня захватывает идея, а уж потом все ее детали я должна довести до совершенства. У меня как-то сразу родилась идея о корабле, который отправляется в плавание...

Корр.: Как экспозиция будет расположена в пространстве?

С.С.: Не будет ужасно скучной коридорной системы. У нас уже есть рабочий проект, по которому все прописано, вплоть до цвета пола. Все технологическое оборудование, где что стоит, где розетки, сколько будет света и воды... В одном из залов разместится археологическая коллекция, в другом — планетарий, в третьем — арт-лаборатории. Откроется зал 5D, в котором можно будет увидеть в потрясающем качестве, с эффектом присутствия все моря и океаны, пляжи мира, соревнования по морским видам спорта... На самом верху будут представлены спа-салоны и салоны талассотерапии, все процедуры, связанные с морской водой, — так называемая рекреационная зона. Да, мы еще забыли про прилегающую территорию, где разместятся входная зона «Берег Балтики», яхтенный причал, площадь парадов... Там мы будем проводить наш весенний Праздник селедки. Кстати, в этом году в нем участвовало 600 000 человек...

Корр.: Город в городе! Сколько же будет маршрутов?

С.С.: Вернее, морских путешествий или научных экспедиций, в которые и отправятся посетители музея. Одно из них, как мне кажется, должно будет называться «Янтарное море». Земля Калининграда — Кенигсберга — особое место: здесь жили люди, чаще других смотревшие в небо... Здесь бывал Коперник, здесь провел свою жизнь великий философ Кант, ко всему прочему — автор теории происхождения Солнечной системы. Ни один город не рождал столько космонавтов: Леонов, Пацаев, Викторенко, Роман и Юрий Романенко... И еще: ни в одном городе на свете не сконцентрировано столько знаменитых кораблей. Помимо тех, что стоят у нашей Набережной исторического флота, это еще победитель международных регат парусник «Крузенштерн», научное судно «Академик Келдыш», носитель глубоководных аппаратов «Мир», о котором большинство узнало после фильма «Титаник». Ну а знаменитый морской камень янтарь? Здесь самое крупное в мире месторождение, а значит, и море у нас — «Янтарное».

Корр.: «Планета Океан» примет посетителей только в 2017 году. Вы обрекаете себя на четырехлетний строительный забор в центре нынешней территории музея?

С.С.: Ничего не поделаешь, я понимаю, как это ужасно. К тому же это будет происходить на нашей любимой территории, где сотрудники музея выкладывали необычные камни, сажали редкие сорта деревьев... Вид центра города будет испорчен! Во что бы то ни стало я должна превратить эту стройку в захватывающее действо. Не просто обклеить забор плакатами с изображением музейного объекта... Не знаю, может, я должна буду сделать дырочки в заборе, чтобы люди могли наблюдать, как «растет» музей будущего? Я уже думаю, как организовать лекции для строителей, для археологов... Из всех отрицательных моментов я должна извлечь максимум положительного, поменять минус на плюс. Всеми силами я буду продвигать наш проект, и все вокруг должны осознать, что мы строим не просто здание... Я хочу, чтобы меня правильно поняли: нам всем вместе надо строить Музей Мирового океана — ведь для страны это очень важно. Это выведет Россию на новый уровень музейного дела, повысит престиж государства.

Портал doverennielitsa.ru
18.09.13

 «Я, как представитель самого западного региона, могу сказать, что поездка в Европу обходится значительно дешевле, чем путешествие по России, – говорит директор музея Мирового океана Светлана Сивкова. – Кроме того, комфорт путешествий, уровень приема в Европе, к сожалению, значительно выше, чем в нашей стране. Что же касается меня, то я с удовольствием езжу по России и стараюсь убедить знакомых, что ничего не сравнится с путешествиями по Енисею, по Волге. Но, увы, ценовая политика такова, что люди выбирают поездки дешевле: отдых в Барселоне обойдется в три раза дешевле, чем поездка на юг России».

По словам Светланы Сивковой, многие граждане не путешествуют по России, потому что не знают о существовании замечательных мест для отдыха и туризма: «Информационная работа очень слабая. Мы мало рассказываем о необыкновенных местах нашей страны. Мы восхищаемся европейскими городами, о которых часто слышим в СМИ, но программ, в которых нам рассказывают о России, о ее замечательных городах, о несравненном «Золотом кольце», практически нет. Даже о нашем музее Мирового океана, одном из самых интересных музеев мира, известно мало. К сожалению, размещение информации о музее на серьезных телеканалах – это слишком дорогое удовольствие. Необходимо работать не только над тем, чтобы путешествия по стране были комфортными и доступными, но и над качественной рекламой городов России», – убеждена Светлана Сивкова.

Портал doverennielitsa.ru
02.10.13

Нам необходимо четко прописать такую важную составляющую нашей культуры, как морское наследие. На сегодняшний день все морские музеи, мемориалы, памятники морской славы, исторические суда, затонувшие объекты принадлежат самым разным организациям. Более того, в ведомстве Министерства культуры нет ни одного морского музея. В результате многие исторические морские объекты становятся упущенными.

А мы ведь не только сухопутная страна. Да, у нас есть музеи археологии, но нет ни одного - морской археологии. У нас лежат тысячи затонувших кораблей, которые не фигурируют  в реестрах культурного наследия. А ведь это морская археология. Огромное количество морских мемориалов, которые не известно кому принадлежат. Есть уникальные архитектурные сооружения – маяки, которые мы опять же не рассматриваем как наследие и объекты культуры. Сегодня у нас мизерное количество морских музеев, ничтожное по сравнению с такими странами, как США, Германия, Голландия. Почти не занимаемся музеями-кораблями, которых около десятка. А США – 362.

Во всем мире проходят фестивали морских судов, у нас этого нет. А это тоже культура. Мы в культуре упускаем морское наследие.

Портал doverennielitsa.ru
15.11.13

Строительство новых выставочных залов в калининградском Музее Мирового океана идет полным ходом. Директор музея Светлана Сивкова рассказала в интервью информационному агентству «Русский Запад» о том, с какими сложностями приходится сталкиваться сотрудникам во время строительства, какие установки дает Министерство культуры, а также о том, как комплектуются музейные фонды для новых корпусов музея.

«Наша стройплощадка состоит из трех частей, первый объект – это павильон военно-морского центра, – рассказывает Светлана Сивкова. – В нем будут располагаться вахта, которая охраняет и обслуживает пришвартованную рядом подводную лодку, маленькое кафе, кают-компания и выставочный зал военно-морского центра. Рядом на территории поставим гидросамолет «БЕ-12», а также военную технику. Мы очень надеемся, что основные работы будут завершены весной 2014 года и в апреле-мае мы откроем выставку в этом павильоне. Работы идут активно, пока у нас там проблем нет. Вторая площадка – это фондохранилище с открытой большой экспозицией «Глубина», где мы разместим подводные обитаемые аппараты, морское оборудование и технику, компьютеры, интерактивные экспозиции, зал, где будем показывать фильмы, и т.д. Это здание примыкает непосредственно к зданию администрации, размещается на месте, где у нас когда-то находились павильон «Кашалот» и детский центр «Океан». Музей никогда не имел своего специализированного фондохранилища, и здесь у нас будут располагаться фонд, а также библиотека и типография, частично административный корпус, мастерские, гаражи, склады».

Третий и самый главный проект Музея Мирового океана – шар «Планета Океан». «Меньше чем за полгода на этом месте были проведены археологические раскопки. Теперь нужно готовить котлован, вбивать сваи и делать шпунтовое ограждение от реки. Там очень сложные работы, поскольку здание будет заглублено на 8 метров», – говорит директор музея.

По словам Светланы Сивковой, в связи со строительством новых площадок музей потерял очень многих посетителей. «Мы принимали все возможные меры, чтобы изменить ситуацию. Цифры-то у нас большие: мы порядка 350 тысяч посетителей принимаем ежегодно, в этом году примем не меньше. А надо больше. В настоящий момент Министерство культуры работает в таком режиме: оно ставит перед нами задачи, пишет "дорожные карты", каждый год увеличивает цифры и не хочет даже нас спрашивать. И когда мы говорим, что у нас стройка, у нас 70% экспозиционных площадей отсутствуют, теряем посетителя, на это никто не обращает внимания, такова политика нашего Министерства культуры», – сетует Светлана Сивкова.

По словам Светланы Сивковой, параллельно со строительством новых зданий сотрудники музея активно занимаются пополнением фондовой коллекции: собирают всё, что связано с природой Мирового океана: «Наши сотрудники сейчас ездят по экспедициям. Вот только что вернулись из южной части Атлантического океана, собирали геологические образцы, образцы рыбы, фотографировали облака,  бросали бутылочную почту… Только что вернулись сотрудники из Перми, привезли палеонтологические коллекции. Еще один сотрудник сейчас находится в Москве, привезет оттуда коллекцию птиц, рисунки натуралистов. Всё поступает в фонды музея. Заключаем договоры с Greenpeace, с Фондом дикой природы (WWF), с Русским географическим обществом. То есть мы комплектуемся по все направлениям, связанным с природой Мирового океана», – говорит Светлана Сивкова.

Портал doverennielitsa.ru
17.12.13

Госдума приняла в первом чтении законопроект, по которому студенты российских вузов смогут бесплатно посещать музеи, как они могли это делать до отмены соответствующей льготы в сентябре 2013 года. «Мне хочется, чтобы студенты ходили в музеи, но у меня всегда возникает вопрос: почему студенты не могут купить билет в музей, если они приезжают на выставку на роскошном джипе? У нас есть определенные дни для бесплатного посещения музеев. Если студенту финансовые возможности не позволяют посещать музеи в обычные дни, а желание очень велико, то он найдет возможность и пойдет в музей тогда, когда вход в него бесплатный», — сказала в интервью сайту доверенныелица.рф директор Музея мирового океана, доверенное лицо президента России Светлана Сивкова.

Она также считает, что государство должно взять на себя ответственность в этом вопросе, если оно хочет предоставить такому большому количеству людей бесплатное посещение всех музеев. «Сегодня огромное количество людей посещает музеи по льготным схемам: ветераны, инвалиды, многодетные семьи и представители других групп населения. Мы готовы открыть свои двери бесплатно для всех, но со стороны государства в таком случае должны быть сделаны соответствующие компенсации. Те небольшие деньги, которые музею удается зарабатывать, тратятся на его развитие, информационную деятельность и рекламу — на всё то, на что нельзя тратить бюджетные деньги, и это позволяет проводить большую просветительскую работу. Но государство обязательно должно, в случае введения новых правил, позаботиться о финансовом благополучии музеев», — заявила Светлана Сивкова

Портал doverennielitsa.ru
05.03.14

Московские власти предложили создать специальный «культурный паспорт учащегося», по которому школьники смогут несколько раз в год бесплатно посещать музеи, театры и выставки. Регионы не против того, чтобы такой документ появился и у них. «Я считаю, что это реально. Наш музей, например, открывает свои двери для бесплатного посещения школьниками раз в месяц. Кроме всего прочего, у нас есть образовательные программы для проведения вместе со школами. Так как наш музей многоплановый, мы можем провести и урок физики, и химии, и географии, и истории на базе нашего музея для любой возрастной группы», – сказала в интервью сайту доверенныелица.рф гендиректор калининградского Музея Мирового океана, доверенное лицо президента России Светлана Сивкова.

«На мой взгляд, посещать бесплатно дважды в год культурные учреждения для школьника — это очень мало. Некоторое время назад наш президент Владимир Путин говорил о том, что посещение музеев для подрастающего поколения должно стать просто обязательным, потому что музеи являются прекрасным местом, где можно учится по всем предметам с наглядными пособиями. Музеи сейчас должны работать в тесной связке с учебными заведениями. Не посещающая театров, музеев, даже зоопарков, молодежь — это потерянное поколение, люди, которые ничего не знают», — считает Светлана Сивкова.

"Интерфакс"
09.02.15

Директор Музея Мирового океана С.Сивкова: "Мы создаем музей мирового уровня на берегу Балтийского моря"

Директор Музея Мирового океана <b>С.Сивкова</b>: &quot;Мы создаем музей мирового уровня на берегу Балтийского моря&quot;

            Калининградский Музей Мирового океана уже давно является местом притяжения людей, которым небезразлична история отечественного флота, а также культурные и духовные традиции России. Именно здесь они получают возможность прикоснуться к тем пластам истории страны, которые составляют ее славу, гордость и боль. О том, как музей ведет работу по сбору экспонатов и реликвий, составлению новых экспозиций в интервью "Интерфаксу" рассказала директор Федерального государственного бюджетного учреждении культуры "Музей Мирового океана" Светлана Сивкова.

            - Светлана Геннадьевна, в апреле ваш музей будет отмечать 25 лет со дня создания. Если кратко подводить итоги этого периода, на чем бы вы сделали особый акцент?

            - Сегодня, к сожалению, мало кто у нас в стране может оценить и сопоставить, что делается морскими музеями в мире и здесь, в Калининграде. Для России наша работа в течение этих лет, ее наглядные итоги - беспрецедентны. Нами создана Набережная исторического флота, которая объединяет пять довольно крупных кораблей, вписавших в летопись страны достойные страницы. И это при том, что сегодня в России музеями являются 10-12 кораблей аналогичных размеров. И хочу отметить, что формирование нашей коллекции продолжается. Причем собираем мы ее очень тщательно. Это корабли науки, рыболовного и военного флота, космического и ледокольного флота. У нас есть "жемчужины" высочайшего уровня, научно-исследовательское судно "Витязь", которое является самым крупным музейным научным кораблем в мире. Единственными в России являются средний рыболовный траулер, ледокол "Красин", плавучий маяк "Ирбенский".

            Словом, в масштабах страны ничего подобного не сделано. Могу сказать почему. Это невероятно трудно и затратно. Не всякая страна может себе это позволить. Но мы вошли в элитную группу государств, которые имеют подобные музеи. В прошлом году в Санкт-Петербурге мы принимали на борту ледокола "Красин" британскую принцессу Анну и ее супруга, вице-адмирала сэра Тимоти Лоуренса. Наш рассказ о музейном флоте вызвал у гостей не только удивление, но и восхищение, ибо в Великобритании особое отношение к истории флота и знаменитым кораблям-музеям.

            Подчеркну, что наш музей принадлежит федеральному министерству культуры, которое является, пожалуй, самым сухопутным, ему не свойственна тематика морей и океанов. И надо отдать должное Министерству, которое в непростые времена развала страны решилось на создание музея в Калининграде, а затем оказывало и продолжает оказывать нам существенную поддержку в реализации наших планов. Ведь помимо кораблей у нас в городе есть ряд исторических объектов, которые можно смело называть гордостью и украшением Калининграда-Кенигсберга. Это, прежде всего, Королевские ворота, Фридрихсбургская крепость. Намерены мы прирастать и другими подобными объектами.

            Многое в нашей работе, наверное, получалось и получается потому, что мы шли и продолжаем идти к своим целям постепенно, шаг за шагом. Это очень важно, так как у сферы культуры никогда не было и, наверное, не будет больших денег. Многие наши проекты так бы и остались на бумаге, если бы мы не начинали их реализацию с малого. Так, на судостроительном заводе "Янтарь" нас убеждали согласиться с капитальным ремонтом научно-исследовательского судна "Витязь", на который надо было просить огромные средства. Но мы пошли по пути череды небольших ремонтов и фактически спасли корабль, постепенно превратив его в достойный музей.

            - Сегодня вновь наступает не лучшее время с точки зрения финансовых возможностей. А у вас в музее развернуто большое строительство…

            - В это строительство мы вошли полтора года назад. На сегодня нами уже открыт новый Военно-морской центр, экспонатами которого стала подводная лодка советского ВМФ Б-412, гидросамолет амфибия Бе-12 ВВС Балтийского флота, артиллерийские установки с военных кораблей различных проектов, а также образцы вооружения и техники.

            Однако для нашего музея основной экспозицией должен являться Мировой океан, под проблематику, историю и загадки которого и был создан музей. И поэтому наш проект по расширению музея продолжается. В этом году, я надеюсь, мы завершим строительство здания фондохранилища с открытой экспозицией "Глубина". Ее название очень символично для музея, так как тот же "Витязь" знаменит, прежде всего, как исследователь самых глубоководных мест мирового океана. Именно поэтому в экспозиции разместится подводный обитаемый исследовательский аппарат "Пайсис", который уже давно стоит у нас на площадке. Но сегодня мы решаем вопрос и о том, чтобы рядом с ним стояли и легендарные аппараты "Мир", получившие мировую славу не только как исследователи мировых глубин, но и как участники съемок блокбастера "Титаник".

            Суть нашей идеи такова. Сегодня "Миры", принадлежащие Институту океанологии РАН, находятся на хранении в ангаре в Калининграде. Мы предлагаем организовать временное хранение аппаратов в музее, когда они не будут использоваться в экспедициях. Условия для этого у нас создаются специально. Посетители музея смогут не только увидеть легендарную технику, но и познакомиться с интереснейшей экспозицией, которая будет представлять их историю глубоководных погружений. И предварительно этот вопрос находит понимание в руководстве института и у заведующего лабораторией глубоководных обитаемых аппаратов Анатолия Сагалевича.

            - Светлана Геннадьевна, в свое время вы рассказывали, что еще один новый корпус музея будет построен в виде шара. Эти планы не претерпели изменений?

            - Нет, они остались прежними. Мы не отказываемся от строительства экспозиции "Планета Океан" в форме земного шара диаметром в 42 метра, который огибают стеклянные "волны", из-за сложности архитектурных и инженерных решений. Но нам предстоит повторно пройти экспертизу, так как в проект будут внесены коррективы, связанные с новыми предложениями по различным аквариумам, которых в семиэтажном здании будет порядка 50. При этом основной аквариум высотой до 10 метров будет вмещать 900 тыс. литров воды и предполагает сквозной проход-грот для посетителей. Однако, как и планировалось, к непосредственному строительству мы приступим в 2016 году. Средства на эти цели у нас есть.

            - Получается, что к проведению в Калининграде матчей ЧМ-2018 вы успеете построить и сдать этот корпус?

            - Для музея проект в виде земного шара, круглого, как футбольный мяч, был разработан задолго до того, как Калининград вошел в число городов России, где пройдет чемпионат. Наверное, это хорошее совпадение. Тем более что болельщиков футбола в городе будут привлекать не только сами матчи, но и такие объекты культуры и истории, как наш музей. И наше здание нового корпуса станет не только доминантой двух набережных реки Преголя, но и всего центра города. Таких уникальных строений в России сегодня нет и, наверное, не будет в ближайшие два года.

            И это очень хорошо, так как туристов привлекают именно города-музеи, где есть множество исторических и культурных объектов. Поэтому наш музей развивается сразу на нескольких площадках, имеет планы по увеличению их числа.

            Но сегодня нам очень не хватает площадей для новых экспозиций. Как пример, ситуация с нашим филиалом, который разместится в курортном Светлогорске в здании строящегося Театра эстрады. У нас там будет 5 тыс. кв. метров площадей. Казалось бы, очень много. Но мы уже знаем, какие экспозиции там будут развернуты. И получается, что мы бы не отказались еще от нескольких помещений.

            При этом можно смело говорить, что город, который сегодня имеет лишь небольшой музей немецкого скульптора Германа Брахерта, получит музейную экспозицию мирового уровня. Идея ее создания родилась у нас еще много лет назад, когда нам было передано научное наследие выдающегося ученого-береговеда Всеволода Зенковича. Мы предложили в 2006 году создать в Светлогорске музей берега. И Министерство культы нас поддержало, но предложило отвести под музей часть помещений Театра эстрады, который тогда только задумывался. Сегодня, когда идет его строительство, мы знаем, как будем присутствовать там, что из себя представит наша экспозиция. Но это уже будет музей Балтийского моря, на берегу которого и стоит Светлогорск, уже давно получивший статус курорта федерального значения. И нам, калининградцам, должно быть неуютно, что он до сих пор не имеет достойного музея.

            - Счастливая музейная судьба ждет и многострадальный плавучий маяк "Ирбенский", который долго был никому не нужен. Вам удалось получить его в собственность?

            - Действительно, мы долго ждали, что этот уникальный корабль продолжит свою морскую жизнь в Кронштадте или Санкт-Петербурге. После того как в 2009 году маяк был выведен из состава Балтийского флота и по счастливой случайности не реализован на металлолом, он стоял в Ломоносове у причала. Вокруг него было много разговоров и споров, но не принципиальных решений. Даже Латвия хотела забрать его, заявив, что и для нее корабль имеет историческое значение, так как в свое время он стоял недалеко от порта Вентспилс.

            В конце концов, власти Санкт-Петербурга окончательно отказались от маяка. В результате Музей Мирового океана был вынужден взять "Ирбенский" в собственность и плотно заняться его судьбой. Мы не могли допустить, чтобы уникальный и живой корабль навсегда исчез из морской истории России. Сегодня мы прорабатываем различные варианты его дальнейшей судьбы, которые осложняются многими проблемами.

            Первым шагом станет прием корабля в федеральный Реестр, уже готова смета на докование. Мы убеждаем Министерство культуры, что нам срочно нужны деньги на этот ремонт, так как маяк имеет течь и может затонуть. Затем нам понадобятся средства на буксировку корабля в Калининград. Оказалось, что в Санкт-Петербурге этому уникальному судну нет места. А мы хотели его поставить на Неве рядом с ледоколом "Красин". Но ледокол сам там находится на птичьих правах. Поэтому планируя переход "Ирбенского" в Калининград, я надеюсь на местных спонсоров. Постановка плавучего маяка в центре города - это очень красиво. А если мы сумеем его полностью восстановить и оживить, а затем превратить в морское кафе, это будет совсем здорово.

            - Выходит, что в Санкт-Петербурге ледокол "Красин" по-прежнему будет стоять на Неве в гордом одиночестве, хотя и мог бы получить музейного собрата?

            - Увы, но это так. Хотя и у "Красина" есть особая миссия. В этом году во второй раз будет проведен Фестиваль ледоколов. В прошлом году это был первый в мире подобный фестиваль. Мы придумали этот морской праздник, который собрал тысячи людей, впервые поднявшихся на палубу ледоколов, в том числе атомного. Ведь в обычной жизни на его борт ступить простому жителю практически невозможно.

            В этом году фестиваль пройдет под эгидой Морской коллегии России в конце апреля-начале мая и будет посвящен 70-летию Победы. Можно сказать, что "дедушка" ледокольного флота, наш "Красин", который принимал участие в Северных конвоях в годы Великой Отечественной войны, позовет к себе в гости своих внуков.

            Однако не только наш музей многое делает для Северной столицы. На наше 25-летие музей Петергофа готовит нам, можно сказать, поистине царский подарок. Там формируется специальная и уникальная выставка "Петергоф - морская столица российских императоров". Для Калининграда, имеющего прямое отношение к Балтийскому флоту, это большая честь - принять такую экспозицию.

            Для нас это важно и вот еще почему. Для нашего региона, отрезанного от России, любая такая выставка имеет принципиальное значение. Мы получаем возможность прикоснуться к истории государства непосредственно здесь, нам не надо ехать за тысячи километров в Москву или Санкт-Петербург, чтобы почувствоваться себя едиными со всей страной, ощутить ее исторические и духовные корни. И наш музей с этой задачей справляется весьма успешно.

            - Когда вы говорите о новых экспозициях и экспонатах музея, хочется спросить - а огромный железный мост вам зачем?

            - Так получилось, что одна из опор бывшего железнодорожного моста "Прегольский" находится на нашей территории. Мы выяснили, что для истории Калининграда он имеет большое значение, так как является первым стальным железнодорожным мостом Кенигсберга. Немцы построили его в 1865 году, и на тот момент он являлся чудом инженерной техники, так как был разводным и поворотным. Оригинальность его конструкций поражает и сегодня. Как можно было пройти мимо такого факта? Мы начали переговоры о его судьбе с Российскими железными дорогами, которым он пока принадлежит, но уже многие годы не используется по назначению и стоит без основного пролета. Сегодня принципиальное решение о передаче моста музею уже принято, завершается подготовка всех необходимых документов.

            Мы этот мост возродим, вдохнем новую жизнь.             Мы планируем сделать его пешеходным. Он соединит музей с другим берегом Преголи, на котором расположены два наших объекта - Фридрихсбургская крепость и будущее Морское собрание, которое мы намерены создать в бывшем здании автобронетанковой службы Балтфлота.

            Когда мы введем мост в строй, в музей можно будет легко попасть с левого берега Преголи. Это должно стать хорошим стимулом для любознательных калининградцев из Московского района и прибывающих на Южный вокзал гостей города. Сегодня, чтобы попасть в музей, им приходится делать большой крюк через Эстакадный мост.

            Мы обращаем внимание и на то, что левый берег Преголи является Философской дамбой, к которой имеет прямое отношение великий Кант. Уверена, в городе есть немало людей, к которым присоединятся и многочисленные туристы, желающие пройтись по исторической тропе Канта именно через старинный уникальный разводной мост.

            - В свое время ваш музей придумал для Калининграда уже полюбившиеся праздники - День Селедки, День длинной колбасы. Кто вам мешает взять и праздник разводных мостов, которые будут разом подниматься по всему городу ночью хотя бы один раз в год?

            - Сопротивляться такому празднику будут многие, так как транспортный коллапс в городе никому не нужен. Но при желании можно все четко спланировать и организовать. Поэтому мы принимает любые идеи, интересные для калининградцев.

   smedia